UA-108603820-1 Андрей Романов: Как голодают на Урале — Свободный Урал
Конгломерату «Мордор» — приготовиться.
13.07.2018
Распад России
19.07.2018

Андрей Романов: Как голодают на Урале

Сегодня много говорят о голодовках украинских политзаключённых, попавших в застенки путинского режима, но мало, что известно о тех голодовках, что проходят на Урале. Их своего опыта я вам расскажу о суровых испытаниях уральцев, кто бросил вызов в одиночку путинскому режиму. И о моей голодовке.

Уникальность моей голодовки заключается в том, что до сих пор никто не может ее повторить, да и не повторит оттого, что в ней присутствуют четыре условия:

  1. Вредная среда.

Город Магнитогорск входит в десятку самых грязных городов России. Магнитогорский металлургический комбинат каждый год выбрасывает на город не менее   255 тысяч тонн вредных веществ.

  1. Это голодовка на рабочем месте.

Чуть меньше половины времени голодовки приходилось не только голодать на рабочем месте, но и выполнять свои рабочие функции.

  1. Давление.

Беспрецедентное психологическое давление. А где и физическое. Когда меня силой садили в скорую помощь. Или вели к мастеру. Психологическое давление всегда присутствовало на рабочем месте.

  1. Минимальная поддержка.

Не было всероссийских акций в мою поддержку, да и международных тоже.

Если вы хотите повторить то, что я сделал, или понять, что я испытал, то выберите один из самых грязных городов России, приблизительно с такой же концентрацией вредных выбросов, как Магнитогорск. Это должен быть моногород, с одним градостроительным предприятием, где задействовано все население города и где вся инфраструктура вертится вокруг него.

Проживите в этом городе 38 лет. При это более 10 лет работая в самом эпицентре этого загрязнения — на Магнитогорском металлургическом комбинате.

Только после этого создайте те условия, что были у меня при голодовке и продержитесь 32 дня в таких условиях.

Надеюсь, моя статья приблизит Вас к понимаю уральской суровости. Если мы у себя проводим такие эксперименты над собой, живем дальше и добиваемся победы, то мы выживем везде. А вот выживите ли вы на Урале и именно в таких городах, как наш Магнитогорск — это большой вопрос.

Приятного прочтения.

Магнитогорск

 

Урал по своей натуре – это плавильный котёл, в который всегда бросали   представителей самых непокорных народов, а кто и сам бежал, прячась на Урале, спасаясь от репрессий.  Так и моя бабашка, которая меня воспитывала с мамой, в Советское время, еще ребенком, приехала с западной Украины на Урал, спасаясь от большевиков, от их репрессий, можно сказать растворяясь на просторах Советского Союза в то время.  Они жили тогда в 20-ти километрах от города Магнитогорска (Челябинская область, Южный Урал).

 Чем славен город Магнитогорск, так это гигантом черной металлургии -Магнитогорскими металлургическим комбинатом. Он был построен на человеческих костях, на горе людском, когда в советские годы на большие стройки большевики сгоняли многие народы, большей частью из числа раскулаченных. Это была каторга, где люди жили в бараках и терпели все невзгоды. Строили комбинат практически вручную, имея только примитивные приспособления. Мертвых хоронили там же, на стройке, в строительных ямах, особо не утруждаясь в погребении. В этом плавильном котле человек или закалялся, проходя все невзгоды, становясь еще сильнее или погибал. Третьего было не дано.  Вот в таком городе родился и вырос я и моя жена.

Наша протестная деятельность

 

Наша с женой общественно-политическая деятельность началась в 2005 году. В то время мы уже выступали против путинского режима. Тогда мы уже помогали Комитету обманутых акционеров ОАО «ММК», тем обманутым миноритариям Магнитогорского металлургического комбината, у которых незаконно изъяли их собственность — акции Магнитогорского металлургического комбината. Сегодня они пенсионеры, а раньше они были рабочими данного предприятия.

Так же мы создали «Городскую рабочую общественную организацию Магнитогорска» (ГРООМ), которая потом плавно перетекла в независимый рабочий профсоюз «Защита» Магнитогорского металлургического комбината и его дочерних предприятий». Уже тогда у нас был свой сайт МКЕДО.ru (Магнитогорский комитет единых действий оппозиции), который потом уничтожили спецслужбы города.

Именно тогда мы хотели объединить в городе всю малочисленную несистемную оппозицию.

Так же у нас в социальных сетях был свой паблик под названием «Союз инициативных групп Магнитогорска» (СИГМА). Админами были я и мой товарищ Алексей Баландюк.   За это власть нас по головке не гладила и уже тогда на меня и мою жену, которая была моей постоянной соратницей, обрушила репрессии, возбудив уголовное дело по ст. 282 УК РФ за видеоролик в Интернете под названием «Фашисты в погонах в Легендарной Магнитке». Помимо уголовного дела, власть на нас постоянно оказывала психологическое, а когда и физическое давление, а иногда и на нашего ребенка.  Забрать нас и закрыть у себя в отделении на несколько часов — это была постоянная обязанность полиции. Особенно, когда в город приезжали высокопоставленные гости. Но это отдельная тема, а сейчас о моей голодовки.

Трест «Теплофикация»

 

 До этого я сменил немало городских предприятий.  Чаще всего меня увольняли за мою оппозиционную деятельность. А потом ищешь работу в городе и нигде тебя не берут.

На тот момент я работал в МП Трест «Теплофикация». Пошел работать в Теплофикацию по профессии кузнец, работал в службе капитальных ремонтов ремонтно-строительного участка в механической мастерской под руководством мастера Д.Л. Ячменева. Мастер Ячменев ничем не брезговал. В рабочее время мог возить рабочих на свой участок, где рабочие строили ему дом. В коллективе любил держать тех, кто склонен к выпивке и к прогулам. Именно им он всегда поручал самую грязную и тяжелую работу.  Для этого их и держал. Потом все это вылезло наружу.

У меня завязался конфликт с руководством треста «Теплофикации», рука руку моет и мою должностную единицу кузнеца сократили на тот момент. В тресте «Теплофикация» я был единственным кузнецом.

Меня перевели к мастеру Барбушенко по профессии слесарь по обслуживанию тепловых пунктов треста «Теплофикации».

Вот тут и началась моя голодовка.

Ирина Барбушенко — украинка, была мастером первого участка по эксплуатации бойлерных и ЦТП. Работала она уже не один десяток лет в тресте «Теплофикация». Была очень волевым человеком. В коллективе всегда держала всех под строгим контролем. Так же использовала свои женские хитрости. Где надо разжалобить человека, может поплакаться, где надо, будет стоять как монолит. Свой коллектив она очень долго делала. Неугодных сразу увольняла. Также у нее тоже были те, кто злоупотреблял алкоголем. Именно их она всегда держала для самой грязной работы. Были и свои любимчики, которым она давала подзаработать на стороне. Подыскивала им работу, давала материал, и они от заработанного отстегивали ей всегда 30%. Учитывая то, что у некоторых рабочих зарплата была 8 тысяч рублей, то им это было в награду, когда им давали такие подработки.

Вот туда и послали меня на перевоспитание.

Меня поставили в ученики к опытному рабочему. Звали его Володя. Он был уже на пенсии, но работал. До этого работал мастером в тресте «Теплофикация». Иной раз даже мастер Барбушенко с ним советовалась, потому что много, что прошел, много видел, к тому же был специалистом своего дела. Наша работа состояла в обслуживании и в ремонте бойлерных установок, которые подают теплоносители в дома, через них проходит тепло и холодная вода, которая там же нагревается и становится горячей, а потом поступает в дома. Капитальные ремонты своих бойлерных мы делали летом.  У меня их было 10. Бывает, в самую жару сольешь в бойлерной горячую воду, закроешь все вентиля и начинаешь ремонт. Подручные инструменты — это чаще всего гаечные ключи, ломики, кувалды да молотки. Все держалось на болтах, и замена новых вентилей всегда делалась вручную. Все эти бойлерные были еще с советских времен, с тех пор никакой модернизации, нечего нового не вводилось в них, просто все менялось.

В жару в бойлерной, бывало, невозможно находиться. Хуже, чем в бане. Но при этом надо еще и работать. В одной из таких бойлерных была еще отдельная комната для нас, где мы могли пообедать и отдохнуть. Нашли на помойке диван, принесли его к себе, поставили. Нашли на помойке старый телевизор в рабочем состоянии, там же стулья и стол. Как-то нашли проигрыватель с пластинками, который еще работал, принесли и слушали музыку. В нашей бойлерной на стенах постоянно был грибок. Крыша протекала, когда шли хорошие дожди, были лужи на полу. На наши просьбы, чтобы сделали ремонт в помещении бойлерной, мастер Барбушенко никак не реагировала. Бывала и спецовку носишь до дыр, и в рванных ботинках работаешь, ей об этом говоришь, а она на всем экономит. А потом и премию стала урезать.

Вот в таких условиях я и начал свою голодовку. Я еще тогда не знал, что моя голодовка продлится 32 дня, и 15 дней из них на рабочем месте, под постоянным прессингом руководства. В свои планы на том момент я посвятил только своего товарища Алексея Баландюка, даже жена не знала о моей предстоящей голодовке. Как, оказалось потом, правильно, что она не знала, она была бы против этого.

Это был октябрь 2013 года. Погода тогда у нас на Урале была уже холодной.

Чтобы вы понимали, инициатором всех наших протестных действий и всего, что мы создали тогда в Магнитогорске, всегда был я, жена мне только помогала во всем, как соратник, и такие товарищи, как Баландюк. Но таких, как Алексей было очень мало, можно сказать по пальцам пересчитать. Бывало, активист столкнется с противостоянием власти на местах и его как будто бабка отшептала от протестной деятельности.

Сегодня, анализируя те события и все, что мы сделали и прошли, даже когда мы боролись против самого влиятельного человека области, долларового миллионера, олигарха, друга Путина, хозяина Магнитогорского меткомбината Виктора Рашникова, я понимаю, что самым сильным соперником тогда для меня была эта мастер Ирина Барбушенко. Именно ее волевые качества, ее национальность, что она была украинкой, ее напористость, ее жизненный  опыт  сформировал ее как сильную личность. Тем ценнее  и  противостояние, что когда ты выбираешь не слабого соперника, а сильного.

Первый день голодовки  

Свою голодовку я начал в воскресение 13 октября 2013 года.  Написал плакаты: «Требую навести порядок в Теплофикации!», «Голодовка!», одел форму треста «Теплофикации», взял палатку и пошел к зданию городской Администрации.

Там я просидел в палатке до позднего вечера. Мне помогал в этом Алексей Баландюк.  Он делал фотографии и распространял информацию обо мне в социальных сетях. Что оказалось не напрасно. Информационная волна пошла по социальным сетям и стала распространяться. Тем же вечером я не пошел домой, боясь, что не устаю перед соблазном покушать, а пошел на свое рабочее место, в бойлерную, где и провел ночь.

Утром, выйдя на работу, я начинал привыкать жить без еды и еще работать. Первый день голодовки на рабочем месте прошел без особых осложнений и эксцессов.

Руководство треста «Теплофикации» только в конце рабочего дня узнало о ней. И, так как для нее это была нестандартная ситуация, она пребывала в замешательстве, оттого не знала, что со мной делать.

Также стали узнавать про меня у людей с моей бывшей работы — это Магнитогорский металлургический комбинат, где мы создали независимый рабочий профсоюз и за свою профсоюзную деятельность я был с него уволен.  Потом год не мог найти работу в городе. Состоял в центре занятости, где работал на общественных работах. Убирал с кладбища мусор с ВИЧ- инфицированными.

После всего этого попал в трест «Теплофикацию» сначала на профессию кузнеца, потом слесарем в бойлерную, как писал ранее.

По окончании рабочей смены я взял палатку и снова пошел к городской Администрации, расположился на лужайке и продолжил свою голодовку. К вечеру я вернулся на свое рабочее место, в свою бойлерную, но она уже была закрыта. Все ключи от нее забрала мастер Барбушенко, опечатала ее, чтобы я туда не попал. Стала вечерами приезжать машина от треста «Теплофикации», смотреть, закрыта ли она, никто не проник ли в нее. От нашей бойлерной недалеко была стоянка, внутри квартала, где мужики подрабатывали, охраняли ночью машины, мы с ними общались, вот там я и стал проводить ночи.

Глаза и уши треста «Теплофикации»

На следующий день, когда я пришел на работу, от меня убрали моего товарища Володю. Тот, кто учил меня по профессии. Поставили ко мне другого человека. Он отношения к нашей профессии никакого не имел, но его поставили якобы в ученики ко мне. Позже я узнал, что это был человек руководства, он на меня постоянно доносил, докладывал, что я и как делаю. С этого дня на меня начался большой прессинг со стороны руководства треста «Теплофикации». Делалось все, чтобы я прекратил голодовку.

Мастер Барбушенко стала на меня натравливать весь коллектив, это около двадцати человек. К такому повороту событий я был готов, так как еще работая на Магнитогорском металлургическом комбинате я подвергался аналогичной травле со стороны руководства комбината, когда приходилось защищать себя от более внушаемых личностей, кто с тобой работал. В тресте «Теплофикации», правда, не доходило до драк, как на комбинате, но иной раз все к этому шло.

Очень сильно накалялись отношения с коллективом. Силы начали потихоньку иссекать. Мастер Барбушенко в голодовку один раз посылала меня на ремонт бойлерной, где было очень жарко, и я чуть не потерял сознание. Увидев это, она испугалась и больше не брала меня на ремонт. Заставляла только обходить свои бойлерные. А это около 10–ти, в разных концах города. До некоторых приходилось ехать трамваем. В рабочую смену ты должен их обойти не менее двух раз.

Информационные СМИ

Первые, кто стал меня поддерживать – это представители левых организаций, тогда мы еще состояли в Левом фронте и вели у себя независимый рабочий профсоюз «Защита» Магнитогорского металлургического комбината и его дочерних предприятий, хотя я давно   уже на комбинате не работал.

Челябинск — главный город, столица Южного Урал.

Там стали расклеивать про меня листовки левые активисты и распространять везде информацию, что происходит у нас в тресте «Теплофикации» и в нашем городе вообще.

Так же стали поддерживать меня некоторые рядовые московские активисты Левого фронта. Некоторые у себя в городе вышли к представительству Челябинской области.  Сергей Удальцов — координатор Левого фронта и экс–депутат Госдумы и создатель Левого фронта Илья Пономарев были заняты своими важными делами. Им не было дела до какого–то рабочего, который начал голодовку, защищая свои права и права своих товарищей.

Потом к этому делу подключились уже местные СМИ и стали про меня везде писать. Особенно в заказных статьях, очерняющих меня, отличился городской информационный сайт Верстов–инфо. Павел Верстов – директор и главный редактор «Магнитогорского информационного агентства Верстов–инфо», а также депутат Магнитогорского городского Собрания. Московские независимые журналисты, такие как Саша Сотник, Аркадий Бабченко и другие тихо молчали.

К слову, Сашу Сотника я уже знал лично, с 2012 года, как журналиста. Тогда мы, представители от Магнитогорска, приезжали на «Марш миллионов», там и познакомились с ним.  Мы успели прорваться и 6 мая 2012 года были в Москве.  Но многие, кто хотел   приехать из регионов, не смогли.  Их высаживали — кого с поездов, кого с автобусов.

К нам в Челябинске в поезд подсел оперативник и вручил мне повестку на 6 мая 2012 года явиться по своему уголовному делу в своем городе в Следственный комитет.   Тогда уже на нас, на меня и на мою жену, завели уголовное дело по ст. 282 УК РФ.

В Москве Саша Сотник в то время начал снимать про нас сюжет, но он так и не увидел свет.  Уже тогда Сотник без денег ничего не делал. Кто платит, как говорится, тот и заказывает музыку.

Третий день голодовки

 

Накануне третьего дня голодовки из моего ящика, где я переодевался, пропали деньги. Руководство, вместе с председателем профсоюзного комитета МП трест «Теплофикации» Владимиром Дерягиным, устроили экстренное заседание, где на повестке дня был единственный вопрос — моя голодовка. Была приглашена вся моя бригада во главе с мастером Барбушенко, все руководство МП треста Теплофикации и из других бригад туда пригнали работяг для массовки. Все это должно было произвести на меня впечатление. Снимали все на видео камеру. Каждый из выступающих бросал камень в мою сторону.

А я стоял один против всех, против всего предприятия треста «Теплофикации».

Незабываемое зрелище, особенно если голодаешь и не очень хорошо себя чувствуешь.

Сразу видишь, как меняются люди — раньше он был твоим товарищем, а сегодня он уже на другой стороне баррикады. Полтора часа они надо мной измывались, все это было сделано ради того, чтобы я прекратил голодовку.

После всего этого я опять взял свою палатку и пошел к городской Администрации продолжать свою голодовку там. Все это время я не ночевал дома. Дней семь, пока не появилась апатия к еде. Голод пропал, а на ее место встало безразличие. Все это время, что я работал, мастер Барбушенко постоянно меня подставляла и использовала метод психологической травли. Помимо этого, ко мне был приставлен человек, который за мной постоянно следил, так еще и в моих бойлерных постоянно происходили утечки и поломки. Пройдёшь их, посмотришь, вроде все нормально, а потом мастер тебя вызывает и говорит, что там у тебя авария, получи дисциплинарное взыскание с урезанием премии.

Пятый и последующие дни голодовки

 

Дошло до того, что на пятый день моей голодовки на меня списали аварию в бойлерной.  Задним числом, объявили мне выговор и отстранили от работы.

Теперь я сидел в кабинете у мастера и ко мне был приставлен врач из здравпункта треста «Теплофикации», который постоянно мерил мое давление.

Так как я был отстранен, то не получал никакой зарплаты. Тем не менее,  я исправно ходил на работу.

Все руководство треста «Теплофикации», кроме директора В. Галковского, приходило ко мне на разговор и уговаривали меня прекратить голодовку. Кто предлагал кнут, запугивал, а кто и пряник — должность мастера.

 Заместитель директора по персоналу треста «Теплофикации» Лисенков В. пригласил меня в свой кабинет, где предложил мне крупную сумму денег. Для Москвы это мелочь, а для регионов с их маленькими зарплатами — это хорошие деньги.

Если бы я тогда взял деньги, то мог бы не работать год. Его план был таков: Я ухожу на больничный, прекращаю голодовку и пишу заявление по собственному желанию, а они мне выплачивают компенсацию, по которой я год свободно могу искать работу, то есть не работать.

В его кабинете мне стало настолько плохо, что меня увезли на скорой помощи в 1-ю городскую больницу, это было первый раз за все это время, когда меня забрали в больницу. Потом скорую машину стали вызывать для меня чаще.

Несмотря на это, я еще находил в себе силы и после работы брал палатку и шел снова к городской Администрации продолжать голодовку.

К тому времени обо мне стали писать чаще и уже федеральные информационные СМИ. В трест «Теплофикацию» стали ездить одна за другой комиссии с проверкой. Я уже начал спать дома, но до победы еще было далеко.

Несистемная оппозиция

 

У нас в Магнитогорске можно сказать нет никакой несистемной оппозиции. Наши все движения считались маргинальными и постоянно давились правоохранительными органами и спецслужбами.  В городе заправляла и заправляет по сей день партия власти «Единая Россия», а с ней коррупция и кумовство. Все подчиненно одному человеку — хозяину Магнитогорского металлургического комбината, Виктору Филипповичу Рашникову. Хотя все знают, что он вор и мошенник, и в Китае не избежал бы смертной казни, тем не менее все пляшут под его дудку.

Единственные, кто выступал против него, были пенсионеры из Комитета обманутых акционеров ОАО «ММК», кому мы и помогали больше всего.

Магнитогорск-это моногород.  Вся прибыль с Магнитогорского металлургического комбината уходила и уходит в карманы олигарху Рашникову и в  Москву.

Люди, работая на городских предприятиях выживают с зарплатой 8-15 тысяч рублей, с плохой экологией и ранней смертностью.

Письмо мэру, 8 день голодовки

На 8 мой день голодовки я обратился к мэру Магнитогорска и его подчиненным.

Письмо было адресовано главе Магнитогорска, директору треста «Теплофикации» Владимиру Галковскому, замдиректору по персоналу Вадиму Лисенкову и председателю профкома Владимиру Дерягину.

«Ввиду того, что вы до сих пор никак не реагируете на мою голодовку, но на всех углах кричите, что мы заботимся о рабочих, я, слесарь 4 разряда, предлагаю вам сменить ваши пиджачки, уютные кабинеты, зарплаты и поработать хоть один месяц рабочим 3, 4 разряда. А на следующий месяц пожить на эту зарплату. Сразу предупреждаю, будучи рабочими, придется лазить по крышам без обучения, медицинского допуска и доплаты, но зато с переводом в «монтажник», работать в бойлерной, где протекает крыша, мыться в душевой, где по стенам грибок вместо кафеля, а если понадобится, ходить в рваных ботинках, иногда работать без обеда, а на сменно- встречном собрании выслушивать нелицеприятную речь в свой адрес, потому что у мастера плохое настроение. И еще забыл, вам предстоит чистить в бойлерной унитаз и раковину до блеска, так как уборщицы нет».

Голодовка в штатном режиме

После недельного прессинга на меня, руководство треста «Теплофикации» уже поняло, что я не прекращу голодовку и они начали с этим свыкаться. Я также сидел отстранённый от работы в кабинете у мастера Барбушенко. У меня постоянно мерили давление, и все время приезжал кто-то из руководства треста, кто уговаривал, а кто вел беседы по душам. Можно сказать, что голодовка пошла в штатном режиме.

Но ничего хорошего я от них не ждал, только увольнения, которое обязательно последует за моей «дерзостью» — так они это называли.

Стали чаще ко мне вызывать скорою помощь, которая увозила меня в 1-ю городскую больницу, это была их больница, там у них все было схвачено. Они постоянно брали кровь на анализ и сообщали руководству треста «Теплофикации» голодаю я или нет.

После рабочей смены мне приходилось ехать домой переодеваться, так как мастер Барбушенко, после кражи моих денег из моего ящика, выделила мне другой ящик с замком и следила, чтобы спецодежду с логотипом «Теплофикации» я оставлял там.

Дома я передавался, брал палатку и ехал к городской Администрации, где и познакомился с Ларисой Сониной.

Есть еще в регионах журналисты

В один из дней, когда я лежал в палатке возле городской Администрации, ко мне пришел мой товарищ Алексей Баландюк, и к нам подошла журналистка из Znak.com Лариса Сонина. Она начала расспрашивать о моей голодовке, брать у меня интервью и делать фотографии. Лариса очень прониклась нашей проблемой, а так как журналист она очень хороший, то в интернет-газете Znak.com пошли хорошие статьи обо мне.  И о том, что происходит в городе.

До этого многие журналисты брали материал с нашего паблика в социальной сети (СИГМА), но именно Лариса своими словами, развернуто, доходчиво, правдиво описала то, что было. Спасибо ей за это. И в дальнейшем потом помогала, когда поднимала проблему Обманутых акционеров ОАО «ММК».

Сексоты в коллективе и письмо против меня

 В моем коллективе рабочие стали собирать подписи против меня. Думаю, с подачи руководства. Они обращались к директору треста «Теплофикации» Владимиру Галковскому, зам.директору по персоналу Вадиму Лисенкову, председателю профкома Владимиру Дерягину, чтобы меня сняли с их участка. Якобы я своей акцией срываю им отопительный сезон, дискредитирую мастера Барбушенко и все руководство треста «Теплофикации».

Самые инициативные из них, с кем мне постоянно приходилось вступать в конфликт, были Сергей Кусов и Ильгиз Незамутдинов. Все они были «любимчиками» мастера.

Но несмотря на это, другие рабочие с других участков меня поддерживали, как морально при встрече, так и отказывались ставить свои подписи против меня. Они видели уже результат от моей голодовки. Им стали вовремя выдавать спецодежду, улучшать условия труда, делать ремонты на их рабочих местах. В нашей бойлерной, где я до этого находился с Володей, начали латать крышу, убирать грибок со стен и ремонтировать кафелем.

 20 день голодовки. Увольнение

На 20 день голодовки меня уволили с МП трест «Теплофикации».

За мной приехала машина и увезла меня к заместителю директора по персоналу Лисенкову В.Г.

Он ознакомил меня с приказом об увольнении, не забыв при этом вручить мне мою трудовую книжку. Нашел причину, вменив мне неоднократное неисполнение без уважительных причин трудовых обязанностей, к тому же я имел на тот момент уже дисциплинарное взыскание п.5 ч.1 ст. 81 Трудового Кодекса РФ.

Сказать, что я тогда этому расстроился?  Да ничего не сказать.

Я был готов к такому повороту событий. С Лисенковым мы попрощались холодно. А мастер Барбушено мне накричала вслед, что никогда не ступит моя нога в ее бригаду, пока она там работает. На этом закончился мой последний день в тресте «Теплофикации».

Теперь становится легче. Готовлюсь к суду

С уходом из треста «Теплофикации» стало легче.

Я стал больше времени проводить на лужайке возле городской Администрации, и не стало такого прессинга, как было раньше.

Встал вопрос о подаче иска в суд на неправомерность моего увольнения.

В этом нам помог Дмитрий Теплых. В свое время он был преподавателем в Магнитогорском государственном университете, который ликвидировали, и там он организовал независимый профсоюз.

Я к тому времени был очень сильно ослаблен и нацелен продолжать голодовку, так что его помощь была кстати. Основное время я проводил возле городской Администрации.  К тому же там я начал уже замерзать. Было очень холодно. Пролежать на холоде в палатке от 5 до 8 часов тоже надо иметь мужество, там более организм был очень ослабленный. Добирался от дома на трамвае. Их-за духоты и скопления народа, раз чуть не потерял сознание.

Тогда мы еще добились фактически мало чего, но то, что процесс пошел и для рабочих начали что-то делать — это уже было хорошо.  И беспредел, который творился годами в тресте «Теплофикации» получил широкую огласку. Это тоже был хороший результат.

На 32 день я решил прекратить голодовку

Это произошло возле городской Администрации. Мне вызвали скорую помощь и отвезли в 1-ю городскую больницу. Помню, врач скорой помощи была очень недовольна. Все время сомневалась, что я могу столько голодать.

Потом мне врачи отомстили. После прекращения голодовки я обратился к городскому врачу на боли в желудке. Меня даже не стали осматривать, а просто отправили домой.

 Трест «Теплофикация» относится к городу. Директор треста «Теплофикации» был лучшим другом мэра Магнитогорска Тефтелева. Фактически на тот момент я противостоял всему Магнитогорску. А это чуть меньше 500 тысяч человек населения.

Некоторые обыватели наблюдали мое противостояние, как шоу. Злорадствовали, когда у меня что-то не получалось, но было немало тех, кто поддерживал меня.

Приехав в больницу, врачи мне объяснили, что надо прекращать голодовку, да и было уже очень холодно лежать постоянно в палатке на лужайке.

Шел ноябрь 2013 года.

В декабре руководство треста «Теплофикации» заключило со мной мировое соглашение

К концу декабря 2013 года Орджоникидзевский районный суд города Магнитогорска утвердил мировое соглашение между мной и руководством МП трест «Теплофикации». Они признали неправомерность моего увольнения, согласились аннулировать запись, изменить статью увольнения и выплатить компенсацию за моральный и физический ущерб. В судах нам помогал только Дмитрий Теплых.

От таких известных правозащитных организаций, как «Агора», «Мемориал» помощи не поступало. Если на тебя завели уголовное дело, сам выкарабкивайся, как можешь.

По первому нашему уголовному делу, которое завели на меня и мою жену по ст. 282 УК РФ за видеоролик в Интернет сети под названием «Фашисты в погонах в Легендарной Магнитке», мы защищали себя сами.

Результаты

  1. Озвучил на всю Россию, что твориться в городе Магнитогорске, а именно в тресте «Теплофикация».
  2. Рабочим треста «Теплофикации» стали выплачивать квартальные и годовые премии, до этого все урезали. Стали создавать нормальные условия труда, вовремя выдавать специальную рабочую одежду и рабочий инструмент.

И самое главное, многие из руководства треста «Теплофикации» поняли, что и один в поле воин. Тот моральный и физический ущерб, что постановили взыскать мне через суд с треста «Теплофикации», потом выплачивали тресту из своих зарплат мой бывший мастер Барбушенко и зам. директора по персоналу Вадим Лисенков.

 Оба были не в восторге. На тот момент никто не хотел быть на их месте.

В дальнейшем всех их сняли со своих должностей, как и директора треста «Теплофикации» Галковского. Ирину Барбушенко отправили на пенсию. При этом нашли у нее материалы и инструменты из треста «Теплофикации», которые она списывала, как использованные, но оставляла себе. Постарался в этом тот товарищ, который был ко мне все время приставлен.

 Так и закончился мой месяц противостояния с трестом «Теплофикация» и, можно сказать, со всем городом. И это только месяц нашей борьбы из 6-ти лет, когда нас в городе очень сильно прессовали за нашу общество–политическую деятельность.

Цель статьи

Сегодня мы уже находимся вне России, скрываемся от российского правосудия в Финляндии. Но к нам постоянно поступают угрозы.

В России мы заочно арестованы и объявлены в международный и федеральный розыск. С бегством из России нам никто не помогал, никакие хваленные московские правозащитные организации, ни тогда, ни сейчас. Нам вменяют уголовные статьи за экстремизм и сепаратизм, и не одну.

Мы не растворились в среде политэмигрантов, а продолжаем свою оппозиционную деятельность. Наш проект — это наше движение, наше детище «Свободный Урал», который хорошо взаимодействует со «Свободным Идель-Уралом». Можно сказать, мы с ним работаем в одном направлении.

Чтобы то, что мы пережили не унести с собой, наши воспоминания в случае чего, ведь угрозы к нам поступают, я решил изложить на бумаге.

В нашем родном городе Магнитогорске наша голодовка обрастает слухами, домыслами и искаженными фактами. Как и вся наша деятельность. До сих пор много лживой информации о нас и нашей деятельности витает в Интернете.

Но люди должны знать хоть крупицу правды из всего, и не только магнитогорцы.

Те люди из треста «Теплофикации», кто был на острие нашего с ними противостояния – мастера, зам. начальники и директора, уже давно не работают там. После всего этого прошло немало времени.  И эта статья никак не изменит их жизнь в худшую строну.

Все это и заставило меня написать статью.

Ну и последнее, хочется вдохнуть в уральцев веру, как и в другие народы, кто жаждет освобождения от московского ига и справедливости. Знайте, что и один в поле воин.

Главное — жить честно, идти до конца, любить свой край и своих людей.

Отдавая все безвозмездно, что имеешь и не получая ничего взамен.

Так мы и начинали голодовку, не зная, чем все это закончится, и к чему приведёт, но главное — не сдаваться и идти до конца.

С уважением,

Андрей Романов –

магнитогорский активист,

политэмигрант.

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

2 − один =

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

Website Malware Scan