UA-108603820-1 «Местных ставить нельзя — они договорятся и устроят республику» — Свободный Урал
Программа «Уральского Национального Альянса»
10.11.2017
H-Ural — Уральский народ — Гнёзда фест
12.11.2017

«Местных ставить нельзя — они договорятся и устроят республику»

Уральская республика, оплот регионального сепаратизма в России начала 90-х годов, осталась в прошлом. Сейчас тема автономии на Урале считается запретной. Тем не менее спустя почти 20 лет уральцы даже в большей степени недовольны политикой федерального центра — в особенности местные бизнесмены, которых теснят московские.

«Какие-то люди пришли, развернули сепаратистский флаг и неизвестно что хотят»

В июне 2011 года в Екатеринбурге в пивной сидели тридцать человек и праздновали день провозглашения Уральской республики. За столом заведения, расположенного в подвале здания городской мэрии, собрались местные депутаты, оппозиционеры и политологи. Они развернули бело-зелено-черный флаг и стали обсуждать преимущества автономии, создание уральской республиканской армии и новые территориальные границы региона. В городе проездом был Станислав Белковский, его тоже пригласили на праздник — президент Института национальной стратегии сидел под сепаратистским флагом и обдумывал предложение стать почетным послом республики в Москве.

«Мы сидели и дурачились, представляя, как сейчас у Мишарина (на тот момент — губернатор Свердловской области.— «Власть») волосы на голове шевелятся,— рассказывает организатор мероприятия Леонид Волков.— Такую пургу несли. Вспоминали турула — мифологического персонажа, широко распростершего крылья орла. Он был на знамени, под которым в IX веке венгерский король Арпад вывел мадьяр с Урала. Представляете, в мэрии в это время была буря, все на ушах. Какие-то люди пришли, развернули сепаратистский флаг и неизвестно что хотят, а мы сидели в баре и загоняли про то, что, когда придем к власти, сделаем венгерский государственным языком». «Говорить о сепаратизме в Екатеринбурге пока можно только так,— согласен с ним политолог, автор нашумевшего романа-антиутопии «После России» Федор Крашенинников.— Не то чтобы мы к этим идеям несерьезно относились, напротив, у них есть будущее. Но сейчас в другом исполнении их представить трудно, иначе это прямой путь за решетку, особенно учитывая накопившийся в Москве за десятилетия страх перед Уральской республикой».

«Сепаратизм состоялся бы, если были бы сепаратисты»

Провозглашенная 1 июля 1993 года — сейчас ей исполнилось бы 19 лет — и просуществовавшая меньше пяти месяцев Уральская республика стала родовой травмой всей уральской политики. Публично заговорить об Уральской республике в наши дни — это отличный способ поиздеваться над властью, уверен Волков. Темы автономности, независимости от федерального центра, самостоятельности начисто стерты из официальной политической повестки Урала. Даже спустя почти 10 лет бывший и казавшийся бессменным губернатор области Эдуард Россель не хочет обсуждать свой проект. В ответ на просьбу о встрече для обсуждения «социально-экономического регионализма, самостоятельности уральского региона, предпосылок к большей автономии и независимости, вопросов об отношениях федерального центра с регионом» я получила факс от одного из помощников. В списке моих вопросов были подчеркнуты только два слова — «Уральская республика» и от руки написано: «Прошу сообщить Герасименко, что Эдуард Эргартович не намерен обсуждать эту тематику и возвращаться в далекое прошлое по региональной политике!»

Не захотел говорить об антимосковских настроениях жителей региона и назначенный 29 мая 2012 года на пост губернатора Свердловской области Евгений Куйвашев. Ни лично, ни в переписке. «Он всего несколько недель как губернатор, рано, не готов пока такие серьезные темы обсуждать»,— объяснил его пресс-секретарь.

Почему этой темы в регионе так боятся? Глядя на карту России, нетрудно понять, что Урал физически не может отделиться. Также очевидно, что проект Росселя был вовсе не революционным, а преследовал сугубо прикладную цель: воспользовавшись статусом республики, платить меньше налогов федеральному центру и получать больше денег из бюджета. Этого удалось добиться соседней Татарии.

Чтобы разобраться, почему чиновничий проект десятилетней давности до сих пор держит в страхе федеральную власть, я звоню Антону Бакову — известному и за пределами Свердловской области бизнесмену и политику, серому кардиналу Уральской республики. В 90-х Баков был активным членом команды Росселя, политическим координатором росселевского движения «Преображение Урала». Разругавшись с начальником, в 2003 году он сам баллотировался на пост губернатора и выходил с Росселем во второй тур. Руководил федеральной кампанией Союза правых сил, после чего, считает он, его внесли в черный список, с тех пор реальной политикой он не занимается. Сейчас Баков — учредитель Монархической партии и собиратель земель Российской империи в теплых океанах. Империю провозгласили в июле 2011 года. Земли собирается либо выкупать, либо отсуживать по искам. Сейчас интерес сосредоточен в Африке — Баков хочет получить там территорию, стать 55-м членом Африканского союза и через него пройти в ООН, после чего можно будет судиться за земли.

Баков обрушивается на меня, как ураган: заезжает на машине с водителем — из кармана заднего сиденья торчит бутылка дорогого коньяка — вручает пачку уральских франков, сообщает, что он только что из Гамбии, где встречался с министром туризма и членами парламента, и объявляет, что мы едем делать мне паспорт подданной Российской империи. В его офисе работает съемочная группа РЕН ТВ, в одной комнате Бакова ждут суровые уральские предприниматели с «вопросами», в другой — меня фотографируют, записывают личные данные и вручают синий паспорт с двуглавым орлом, держащим серп и молот. Теперь 31 августа в Москве, а если повезет, то на одном из 17 островов в Тихом океане, я пойду на выборы кабинета министров империи.

В кабинете Бакова вместо бело-зелено-черного Уральского висит бело-синий флаг — острова, на которые претендует его Российская империя, открывали под этим полотнищем Андреевского флота. Он делает вид, что полностью поглощен своим новым проектом и о политическом прошлом вспоминает походя. «Сепаратизм состоялся бы, если были бы сепаратисты. У нас их не было. У нас был Россель, который хотел выслужиться, я, который хотел спасти Советский Союз. Республику пришлось выдумывать, у нас же не было ни истории, ни языка, ни культуры. В 1991 году мы начали выпускать журнал «Уральский областник», а ведь никаких уральских областников не было». В читальном зале библиотеки имени Белинского Баков штудировал лидеров сибирского областничества («Власть» писала об этом движении в N15 от 16 апреля 2012 года) Потанина и Ядринцева и придумывал Уральской республике собственную мифологию.

«Ну я побузил немного, провел ряд митингов с черно-зелеными флагами, выпустил уральские франки»,— вспоминает Баков. Один миллион 930 тысяч штук номиналами 1, 5 10, 20, 50, 100, 500 и 1000 уральских франков на общую сумму 56 млн франков напечатали на пермской фабрике «Гознак». «Мы подумали, что при дикой инфляции у нас могут быть тут востребованы долларозаменители. Но, честно сказать, испугались мы их вводить,— признается бизнесмен.— А когда я был в 1997 году директором самолетного завода в Серове, там я ввел уральские франки в качестве талонов на питание. После нескольких скандалов прокуратура часть их изъяла».

Одновременно Баков с единомышленниками собирал подписи за объединение Свердловской с Тюменской, Курганской, Челябинской областями. «Это у нас называлось Зауральский край, и он вызвал вспышку ненависти со стороны наших соседей, которые сказали, мол, ну вот, свердловчане опять все под себя гребут». Фактически границы края совпадали с современным федеральным — Баков называет его феодальным — округом. В институте философии и права написали конституцию Уральской республики. Через год, когда Россель после увольнения был выбран председателем областной думы, а сепаратистский проект стал историей, Баков как председатель комитета по законодательству перелицевал этот документ, поменяв слово «республика» на «область». Вышло так, что сегодняшний устав Свердловской области почти полностью повторяет конституцию Уральской республики.

«Потом мы Росселя выбрали губернатором,— вспоминает Баков.— Вообще Свердловская область ничего отдельного собой не представляет, потому что ни с историей, ни с культурой как-то не получается. Тогда мы пошли по той неверной политической стезе, по которой сейчас упорно идет Владимир Путин. Мы сказали: Свердловская область — это Россель, Россель — это Свердловская область. Получилось хреново». Со временем Россель «все больше стал пресмыкаться перед Москвой»: «Когда отменили выборы губернаторов, он первый закричал, что давно пора. Вся уральская риторика, на которой он здесь держался, сама собой исчезла. Сами уральские сепаратисты с этим сепаратизмом и покончили ради собственной выгоды. Путин идет по тому же пути. Вот как я могу идти и агитировать против «Единой России»? Это я, получается, за развал выступаю, за неединую Россию».

«Не могу сказать, что меня что-то возмущает. Невозможно возмущаться 12 лет подряд, это нездорово. Вместо работы все губернаторы клянчат деньги, ездят на поклон в Москву. Вплоть до того, что на капремонт домов дают средства с устной рекомендацией голосовать за ЕР. Мы уже делаем вид, что забыли об этом. Мы стараемся об этом не думать»,— Баков больше не улыбается. С нами в кабинете сидит глава местного отделения «Справедливой России» — рассказывает, как бились на днях в Думе, принимая закон о выборах губернаторов: удалось снизить количество подписей муниципальных депутатов и глав, которые должен собрать кандидат, с 9% до 7,9%.

«Под идею «Давайте отделимся от Москвы» можно собрать 20% голосов»

Екатеринбург — живой богатый город. Еще со времен Росселя все первые этажи в центре отданы под магазинчики, кафе, ателье, мастерские. Такси на улицах ловить не принято: большинство пользуется интернет-приложением для вызова ближайшей машины. Для соседних городов Екатеринбург — это такая региональная Москва: его не любят, но едут сюда жить и зарабатывать. Как столица, по мнению екатеринбуржцев, «всосала весь креативный класс вплоть до Нижнего Новгорода», так в их город едут из умирающих моногородов, с северных территорий. В области огромное количество газет, каналов и электронных СМИ. Как следствие, кипит общественная жизнь: политическим оппонентам в продолжение дискуссий в блогах дают пощечины в барах, активисты переходят из лагеря в лагерь, каждое интервью заканчивается вопросом, с кем еще я буду встречаться, и фразой «Только вы их не слушайте, они ненормальные».

«Очень часто звучит такое мнение, что, мол, какая региональная политика, никому не интересно,— говорит политолог Крашенинников.— А у нас тут, извините, было пять региональных партий, и люди в них разбирались. Я помню, как со мной до хрипоты спорил один мужик, доказывая, что «Городской Урал» лучше «Преображения Урала», и ему было абсолютно понятно, в чем между ними разница. Это, может быть, сейчас какому-нибудь московскому политологу 1995 года рождения кажется, что региональной политики у нас не было никогда. А я-то помню, какая она сильная была».

На декабрьских выборах в Госдуму в Екатеринбурге победила «Справедливая Россия». Депутат фракции СР Георгий Перский помимо стандартных претензий к налоговой политике федерального центра и «завертикаливанию страны» зол на Москву за присваивание местных законодательных идей. «Было 100 лет парламентаризму в России, я предложил сделать федеральный праздник. Из Совета федерации ответили, что это нецелесообразно. А потом Путин с Медведевым о таком дне объявили,— говорит Перский.— Другой пример — наша местная премия «Совет да любовь» для золотых свадеб, которая потом на федеральном уровне превратилась в праздник Петра и Февронии, день любви и верности. Когда мы внесли закон о детском омбудсмене, местные единороссы этот проект завернули, а через пару месяцев принимали такой же федеральный, потому что появился детский омбудсмен Астахов». Даже институт полпредства можно считать калькой с управленческих округов, на которые поделена Свердловская область, во главе с кураторами, считает депутат. «У нас была кузница кадров. Конституцию, которую сейчас попирают, писал наш Сергей Алексеев. Отсюда Чайка, Крашенинников, Ельцин, в конце концов. А теперь все наоборот, к нам едут из Москвы, а уровень-то не сравнить насколько ниже,— говорит Перский.— А у нас есть свои специалисты во многих областях, нет кадрового голода».

Неофициальные «автономные» настроения настолько сильны в области, что, когда в августе 2011 года (еще до того, как попал в автокатастрофу) губернатор Александр Мишарин задумался о грядущих выборах, он использовал росселевские идеи о самостийности уральцев. Так, по инициативе губернатора появилось «Бажовское общество», концепцию которого, по словам депутатов, предложил тот самый Баков. Разговоры об уральском характере, выделение Свердловской области как особенного региона России, легкие нотки сепаратизма — организация создавалась под выборы, уверены депутаты. Можно сказать, это ремейк движения «Преображение Урала», идеология которого привела Росселя к победе на выборах. Мишаринское «Общество» назвали в честь знаменитого уральского сказочника Павла Бажова. В задачах организации значилось «укрепление патриотических настроений, восстановление музеев, рассказы об истории и культуре Урала». За пару месяцев в него вступило 35 тыс. человек, появилось три филиала. Позже деятельность поутихла, но политологи уверены, что к следующим выборам его расконсервируют.

«Если представить, что все запреты сняты, то, я уверен, под идею «Давайте отделимся от Москвы» можно собрать 20% голосов. Убедить людей, почему они не должны финансировать Северный Кавказ и саммит АТЭС на Дальнем Востоке, очень легко»,— считает Крашенинников. Он вспоминает поговорки о том, что в Сибирь ссылали интеллигенцию, а на Урал — уголовников, и неформальный гимн Екатеринбурга — песню барда Новикова «Город древний, город славный». Причем, по словам политолога, увлечение политических элит идеей автономии — именно екатеринбургский феномен. «Казалось бы, Челябинск — такой же промышленный город с той же историей, но находится в политической коме». Действительно, проведя несколько дней в Челябинске, я узнала все о претензиях местных жителей к губернатору Юревичу, вплоть до его народных прозвищ, но о требовании большей самостоятельности никто не говорит. Севернее, в Перми, писатель Алексей Иванов издал книгу об Урале «Хребет России» и даже снял фильм на деньги бизнесменов Анатолия Чубайса, Дмитрия Рыболовлева и Андрея Кузяева, но этим культурным проектом пока все ограничивается — в политику «сепаратисты» не идут.

«Народ у нас, конечно, свободолюбивый и самостоятельный. Здесь никогда не было крепостного права, здесь убили царя. Но никакого сепаратизма, конечно, не было, и народного движения за Уральскую республику тоже. Россель вернулся в губернаторы на идеологии «Москва далеко, а мы тут сами». Москва тогда испугалась, и этот испуг и есть причина того, почему Россель так долго сидел в кресле губернатора и почему сейчас он не хочет об этом говорить,— считает Крашенинников.— Мифология «А Россель это тот, кто придумал уральские деньги и хочет от России отделиться» зародилась где-то в Москве, и он сам такие мысли поддерживал — ему было выгодно, чтоб в Кремле боялись бородатых уральцев, которые с криком вылезут откуда-то, если Росселя тронуть. Но с 2003 года под давлением федерального центра эта тема стала для Росселя запретной, и он просто забыл обо всем, что с ней связано. В последние годы он превратился в человека, который сдал все Москве — в глазах жителей тому оккупационному режиму, который куда-то все увозит».

«И каждый начинает просто столбить свою территорию, отвоевывать, огораживать»

Первым признаком оккупационного режима считают чистку руководства областного МВД: на место уральских силовиков посадили московских. Хуже всего отношения с обновленным составом обстоят у политика Евгения Ройзмана — говоря о народной любви, которой пользуется Ройзман в регионе, некоторые даже называют его молодым Росселем. В его фонд «Город без наркотиков» я попала во время срочной утренней планерки. Накануне в женский реабилитационный центр пришли оперативники с допросами и обысками, пациенты разбежались, несколько человек дали показания о применяемом к ним в центре насилии, уже возбудили два уголовных дела. В понедельник родители вместе с сотрудниками фонда сочиняли коллективное письмо в Госдуму, прокуратуру и президенту: «Требуем оставить в покое старейшую организацию по борьбе с наркозависимостью, которая оставляет шанс нашим детям на нормальную жизнь». Я зашла в комнату, застав обрывок фразы одной из матерей: «И в 4 утра завалились полицейские — москвичи! — и начали их за волосы таскать и обыскивать». Конфликт Ройзмана с органами связывают с его активным участием в истории с межнациональной дракой в поселке Сагра и с обвинениями в адрес сотрудников МВД во взятках.

«При Мишарине к нам пришел новый глава МВД из Москвы с неуспешной командой, часть из них аттестацию не прошла,— пускается в объяснения Ройзман.— Убрали местных с ключевых должностей. На их место пришли раскайфованные люди на дорогих машинах с вопросом: «Да кто вы такие? Это край непуганых лохов». Составили списки всех, у кого есть деньги, обложили данью автосалоны, спа-салоны, рынки. Они в Москве так привыкли, что все тарифицировано. У нас к такому не привыкли. Здесь были конфликты с милицией, были коррумпированные милиционеры, но у нас всегда милицию уважали. И тут пришли москвичи. Покорять туземцев».

В МВД с оценкой Ройзмана не согласны. «Если хотя бы один сотрудник, вне зависимости от должностей и званий, окажется причастным к коррупционной схеме, руководством свердловской полиции будет сделано все, чтобы помочь расследованию, изобличить этого подонка и отправить на нары»,— уверяет глава пресс-службы министерства Валерий Горелых. По его словам, Ройзман не подал ни одного заявления с требованием проверки фактов коррупции, «есть только словоблудие». «У него девиз такой: ни дня без пиара. Его пнули под зад на всех выборах, от власти подальше, и сейчас у него агония. У него все плохие, от президента до полицейского. Один он у нас голубь мира с криминальным прошлым. Вот о чем он должен рассказывать».

Сепаратистские настроения появились в области одновременно с усилением вертикали власти, уверен Ройзман. «Все проблемы начались с принятия закона о назначении губернаторов. Одновременно отменили народное представительство в Госудме — убрали депутатов-одномандатников. К чему это привело? Раньше был избранный губернатор с командой, его поддерживающей, с критиками, которые пристально за ним следят. Так выстраивалась более или менее сбалансированная система управления. Вертикаль должна была сделать регион полностью управляемым. И по признаку личной преданности стали назначать губернатора. Он не должен обладать яркой харизмой, чтобы не повел людей за собой и не отбился. Не должен уметь принимать решения,— глава «Города без наркотиков» говорит размеренно, без запинок, как будто пробует на мне предвыборную речь.— И вот в мощный регион со сложившимися элитами приходит человек и говорит: я буду здесь командовать. И все про себя скажут: «С чего вдруг?» Тогда губернатор начинает пытаться договариваться с элитами. Одним обещает это, другим то. Пытается контролировать деньгами прессу, но СМИ множатся, и на всех денег не хватает. Ему в команду начинают засовывать своих людей, которые тянут в разные стороны. В результате губернатор у центра абсолютно управляемый, а регион становится неуправляемым».

«А населению пофиг на назначенцев. Мысль у всех одна — у этих какая-то возня, а нам здесь жить. И каждый начинает просто столбить свою территорию, отвоевывать, огораживать,— добавляет Ройзман.— Большая часть консервативного населения, которое при нормальных обстоятельствах всегда поддерживает власть, оказывается на обочине. Его не спросили. Ну раз у вас свои игры, ну вот идите и играйте, чего вы голосите, что вас на столбах начали вешать? К нам-то какие претензии?»

«Они уехали или в Москву, или за границу, либо бегают от ментов по стране. Бизнес уходит»

Еще больше, чем присланными из Москвы силовиками, местные жители недовольны заходом в область московского бизнеса. «Я за десять лет на рынке с такой наглостью первый раз сталкиваюсь»,— рассказывает мне екатеринбургский предприниматель, занимающийся строительством, об аукционе, недавно проведенном Росимуществом. Зимой 2011 года на торги было выставлено пять нежилых помещений на улице Ленина, по расположению и ценам на недвижимость аналогичной Тверской в Москве. Из 14 подавших заявки екатеринбургских компаний и физических лиц к аукциону не допустили ни одну, а находившиеся в федеральной собственности площади в итоге получили московские бизнесмены. Когда о двусмысленных результатах аукциона написали газеты, один из покупателей, 21-летний студент факультета финансов и кредита из Москвы, прислал в местные СМИ письмо с требованиями прекратить травлю. «Я хотел там магазин устроить. Готов был взять за 200 млн. Их продали за 52 млн. Это выходит 53 тыс. руб. метр. Почти даром. А через неделю пришли и предложили у них за 200 млн купить, щенки»,— горячится мой собеседник. Он с коллегами писал заявления в Генпрокуратуру, следственный комитет, уполномоченному по правам человека и самому Владимиру Путину. «За полгода разбирательств двух руководителей Росимущества, участвовавших в этой сделке, посадили за взятки в другом аукционе. Мы просим, чтоб суд это учел»,— говорит бизнесмен. Через пару минут звонит его юрист: только что закончилось судебное заседание — в удовлетворении иска уральским предпринимателям отказали.

«Московский бизнес заходит сюда только чтоб хапнуть. Если задаром забрать не получается, они бросают. Им до региона дела нет, они плевали, вон, отрабатывают до пятницы и летят на выходные в Москву»,— выговаривает мне областной «мебельный магнат» Андрей Гавриловский, сидя в своем кабинете на 19-м этаже своего же бизнес-центра. Владелец нескольких торговых комплексов и фанат Высоцкого, построенный в центре Екатеринбурга на расчищенном от исторических усадеб месте 54-этажный небоскреб он назвал в честь своего кумира. Возведение «Высоцкого» сопровождалось протестами горожан и уголовными делами. В прошлом году к открытию высотки, на которое приезжали губернатор и сын певца, приурочили предпремьерный показ фильма «Высоцкий. Спасибо, что живой». Перед входом в свой бизнес-центр Гавриловский установил памятник: бронзовый Высоцкий играет на гитаре, бронзовая Марина Влади его слушает. У лифтов за стеклом хранят деревянный стол из гримерной певца и черный свитер, в котором он играл Гамлета. Гавриловский так же прямодушен и безапелляционен, как его кумир.

«Вот мы построили небоскреб, которого в Москве еще нету. На открытии было три камеры от «Первого канала». А ничего не показали. Строили наши уральские проектировщики и рабочие — у нас и уровень выше. В Москве проектировщики из Германии и Англии, строители — из Турции. Но как нам удалось это сделать? Потому что мне помогали Чернецкий (бывший мэр Екатеринбурга.— «Власть») и Россель. Если б не они, это было бы невозможно — обойти все препоны. Но их убрали, потому что они лишние. Москва очень ревнует к самостоятельности». Он подводит меня к окну: «Если вы видите грязный, заброшенный, неухоженный дом — это гарантированно собственность федерального центра. Они и нам не дают, и сами не ремонтируют».

В Екатеринбурге, как и на Дальнем Востоке, больше всего не любят присланных губернаторов-варягов. «За что нам любить Москву, вот скажите мне? Вот нам сюда все время шлют новых чиновников — нами неразумными руководить. Местных нельзя, ни в коем случае, вдруг они договорятся и устроят республику. Приходят же импотенты все до одного. А главный аргумент постоянно — что у них хорошие связи в Москве и что они нам денег выпросят много». С новым губернатором Гавриловский еще не встречался, но зато очень сильно, как и большинство бизнесменов в городе, разочаровался в команде Мишарина. «Чтобы человек здесь разобрался, надо минимум семь лет. А они привели команду москвичей, которые ничего в регионе не понимают. Зато сюда сразу привозят человек сто жен, братьев, сослуживцев, одноклассников, любовниц — всех очень голодных. Приезжают и офигевают: «У вас тут работать надо? Чего, лопатой?! Я щас Коляну позвоню, Колян, ты куда меня послал, тут лопаты?!!» Регион используется как плацдарм для карьерного роста и заработка чиновников. Никому ничего не надо, самостоятельности нам никто не даст, как жить дальше, не знаю. Смотри, у нас с тобой беседа проходит о федеральном центре и регионе как о захватчике и пострадавшем, как о колонии говорим. А те дядьки большие думают, что мы тут в Екатеринбурге не понимаем, что к нам сюда захватчики приезжают».

Гавриловский уверен, что сильный бизнес власти не нужен: «Это все обман насчет улучшения инвестклимата. У нас за 12 лет цены на газ выросли в 10 раз. Было 25 копеек газа кубометр, а сейчас 2,8 руб. Я в 1996 году поставлял нашу мебель в Европу, сейчас я и подумать об этом не могу. Там государство местных стимулирует низкими тарифами на электричество, дешевой рабочей силой. Я здесь не повышал цен уже несколько лет, но и зарплат не повышал, невозможно это. Хорошую мебель перестали покупать».

В Екатеринбурге развешано много растяжек с объявлениями о продаже бизнеса. Продам магазин, продам помещение. Желающие продать недвижимость за 120 млн руб. готовы отдавать ее за 100 млн и боятся, как бы не пришлось за 80 млн. «Местные чиновники у нас не богатые, я всех их знаю наперечет, я знаю, какую они мебель покупают. За последние 12 лет богатых людей здесь вообще не стало,— вздыхает Гавриловский.— Они уехали или в Москву, или за границу, либо бегают от ментов по стране. Бизнес уходит».

131 день Уральской республики

1 июля 1993 года Свердловский облсовет «волей многонационального народа области» провозгласил на территории региона Уральскую республику. Решение было принято на основе итогов опроса населения, проведенного 25 апреля вместе с всероссийским референдумом. Тогда 83,36% пришедших на участки для голосования при явке 67% положительно ответили на вопрос «Согласны ли вы с тем, что Свердловская область по своим полномочиям должна быть равноправна с республиками в составе РФ?». Постановка вопроса объяснялась неравенством экономических и политических возможностей между областями и республиками, уже начавшими парад суверенитетов и получавшими широкие полномочия. В декларации облсовета целью изменения статуса региона провозглашалось «укрепление целостности России».

«Нам не нужен суверенитет, но очень нужна экономическая и законодательная самостоятельность»,— объяснял идеолог республики глава обладминистрации Эдуард Россель. Аналогичных полномочий хотели руководители и других регионов. В сентябре главы Свердловской, Пермской, Челябинской, Оренбургской и Курганской областей даже заявили о намерении разработать экономическую модель нового образования, условно названного Большой Уральской республикой.

27 октября 1993 года Свердловский облсовет принял конституцию Уральской республики. Документ относил к компетенции центра обеспечение соответствия законов региона и России, защиту прав и свобод, вопросы безопасности, природопользования, образования, здравоохранения и соцзащиты. Республика заявляла права на определение административного устройства и системы органов власти, республиканскую собственность, налоги и сборы, но не имела своего гражданства, денежной единицы и армии. 31 октября Конституция «вступила в силу», и указом N1 господин Россель объявил себя губернатором.

Инициатива с самого начала была негативно воспринята администрацией президента и правительством России. Однако президент Борис Ельцин резких заявлений не делал. Еще в июле он объявил решение облсовета несвоевременным, но признал, что оно является «реакцией на настойчивые действия тех республиканских лидеров, которые упорно настаивают на расширении статуса республик». Увлеченный противостоянием с Верховным советом и более сепаратистки настроенными регионами, Кремль активных действий против республики не предпринимал. Более того, Москва даже использовала ее как козырь в переговорах с национальными лидерами.

Когда для новой конституции было согласовано положение о равенстве всех субъектов, необходимость в территориальной республике отпала. 9 ноября 1993 года Ельцин издал указ о роспуске Свердловского облсовета и отмене его решений, а 10 ноября — об отставке Росселя. Сопротивляться никто не стал.

2012 г. Источник: https://www.kommersant.ru/doc/1966881

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

5 × 2 =

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

Website Malware Scan