UA-108603820-1 Симо Парпола. Шумерский: Уральский язык — Свободный Урал
«Люди с Урала»: суровые русские
17.10.2017
Уральская республика – это будущее
17.10.2017

Симо Парпола. Шумерский: Уральский язык

В ранние дни ассириологии шумерский обычно приписывали к урало-алтайским языкам. Этот взгляд берёт начало от трёх ведущих ассириологов: Эдварда Хинкса, Генри Ролинсона и Юлиуса Опперта. Другие выдающиеся имена в ранней ассириологии, такие как Фридрих Делич, также поддерживали эту точку зрения. Француз Франсуа Ленормант, который писал об этом отношении исследовательские работы в 1873-78 гг., утверждал, что шумерский наиболее близок к финно-угорским языкам, хотя и содержит элементы, наблюдаемые только в тюркских и алтайских языках.  Ветер переменился в ранних 1980-х, когда два финно-угриста, Август Альквист и Отто Доннер выполнили обзор работы Леноманта и заявили, что шумерский не принадлежал к урало-алтайским языкам. Когда один венгерский учёный в 1971 году попытался вновь открыть дискуссию на эту тему в журнале Current Anthropology, некоторые лингвисты поддержали эту идею, но ассириологии, у которых консультировались относительно целесообразности организации данной дискуссии, выступили против этого, поскольку утверждение Альквиста и Доннера уже прижилось в научных кругах.  Однако все попытки связать шумерский с другими языками оказались безуспешными, и спустя 157 лет шумерский остаётся лингвистически изолированным. Это является причиной вновь обратить внимание на старые урало-алтайские гипотезы, поскольку до сих пор они не были изучены как следует. В 19-м веке грамматика и лексикон шумерского языка были не столь хорошо известны, чтобы его можно было должным образом сравнить с каким бы то ни было языком. Напротив, ранним сравнениям не достаёт ассириологической или лингвистической экспертизы, и потому они являются по большей части бесполезными. В прочем, это не означает, что все работы на эту тему являются никчёмными: как минимум 194 из них являются абсолютно приемлемыми с фонологической и семантической точек зрения. Это число достаточно большое, чтобы заслужить серьёзного внимания. Оно указывает на то, что возможность того, что шумерский язык принадлежит к уральским языкам, действительно велика.  Имея это в виду, в ноябре 2004 года я начал проект под названием «Языковые связи между шумерским и урало-алтайским» («The Linguistic Relationship between Sumerian and Ural-Altaic»), над которым я работал до мая 2006 года, будучи спонсируемым Академией Финляндии. Целью проекта было систематически исследовать весь лексикон шумерского при помощи современных этимологических словарей и исследований, найти все слова и морфемы, которые можно отнести к уральским или алтайским, тщательно сравнить их, внести материал в базу данных и разместить в интернете.  Эта база будет содержать в себе проверенные фонетические произношения и значения сравниваемых шумерских и урало-алтайских лексических компонентов, как и этимологию индоевропейских соответствий этим компонентам. Актуальность каждого сравнения оценивается по шкале от 4 до 1 в отношении формы и значения. Самый высший балл, 4+4, означает идеальное совпадение в форме и в значении; низкий же балл, напротив, означает маловероятное сходство. При этом учитываются и возможные фонологические и семантические вариации, которые могут иметь место в рассматриваемых языках.  Систематически я изучил 75 процентов шумерского лексикона и определил более 1700 слов и морфем, которые можно отнести к уральским и/или алтайским этимонам. При этом слова, которые можно было предположительно отнести к словам алтайского происхождения, составляли меньшинство (около семи процентов), и маловероятно, что ситуация особо поменяется к моменту, когда проект будет завершён. При этом возможно, что шумерский имеет некоторые связи с тюркскими языками, поскольку было обнаружено определённое количество родственных с тюркскими слов, хотя при этом эти же слова являются базовыми словами и грамматическими морфемами в уральских языках[1].  Таким образом, практически все сравниваемые слова принадлежат к уральской языковой семье, по большей части — к языкам финно-угорской группы. Большинство из них относятся к главной ветке уральской языковой семьи, а не только к финскому, и потому являются очень старыми — берущими своё начало по крайней мере в 3000 г. до н.э. Среди сопоставимых в исследовании слов имеется также и большое количество слов, известных только в финском, однако это никоим образом не опровергает факта, что они являются столь же древними, поскольку они не имеют этимологии и по большей части встречаются во всех восьми финских языках.  Эта коллекция слов охватывает огромный масштаб шумерского лексикона и включает в себя 478 общих глаголов всех возможных типов, такие как глаголы бытия, телесных процессов, чувственного восприятия, эмоций, созидания, коммуникации, движения и т.д., прилагательные, числительные, местоимения, наречия, междометия, союзы, и 589 существительных, включая слова, обозначающие части тела, родственные связи, природные процессы, животных, растения, оружие, инструменты и инвентарь, а также различные технические термины, отражающие культурный уровень периодов нео- и энеолита (в областях сельского хозяйства, пищевой промышленности, животноводства, ткачества, металлургии, строительных технологий и т.д.). Я бы хотел подчеркнуть, что большинство слов, рассматриваемых в исследовании, являются базовыми, и 75 процентов из них демонстрируют очень сильное сходство как в форме, так и в значении. Около 20 процентов сравнений более проблематичны, и около 5 процентов соотношений лишь предположительны.  В сравнении с предыдущими попытками найти родственные связи с шумерским, около 1700 лексических совпадений с уральским языком кажутся просто ужасно явными, я бы даже сказал, «слишком явными, чтобы это было правдой». В прочем, кто сейчас станет удивляться тому факту, что языки индоевропейской семьи, даже сильно отдалённые друг от друга в планах времени и пространства, имеют большое количество общих слов? Именно большое количество общих слов между этими языками позволяет отнести их к одной языковой семье.  Кто-то может задаться вопросом, почему эти бесчисленные лексические соответствия между уральскими и шумерским языками не были найдены ранее. Объяснение простое. Для этого требуется хорошее знание уральских языков плюс знание тонкостей шумерской фонологии и системы клинописи, а такая комбинация навыков является чрезвычайно редкой. Очень мало кто из ассириологов знает уральские языки, а эксперты по уральским языкам, в свою очередь, по большей части не знакомы с шумерским. Кроме того, помимо определённых навыков следует с предельной серьёзностью подойти к изучению данного вопроса, а вот как раз этого-то на протяжении последних 120 лет ассириологии и не доставало.  Для того, чтобы лучше понять связь между шумерским и уральским, давайте посмотрим на некоторые сравнения, чтобы иметь представление о том, что они из себя представляют и в чём заключается наука сопоставления.  34 года назад Мигель Чивиль (Miguel Civil) в своей статье «От головной боли Энки до фонологии» («From Enki’s headache to phonology») указал на то, что позднешемурское[2] ugu «макушка» — то же самое слово, что и раннее a-gù; кроме того, Чивиль заключил, что это слово могло изначально содержать лабиовелярную смычку[3] в середине. Недавно Марсель Сигрист и Джоан Вестенхольц доказали, что помимо «макушки» ugu также означает «мозг» (Венгерский agy = мозг). Так, формально и семантически шумерское слово совпадает с уральским словом *ajkwo «мозг, макушка», которое тоже содержит лабиовелярную смычку в середине. Что примечательно, шумерское ugu4 «рожать», омофон ugu, также соотносится с финским aiko-, aivo-, «намереваться; рожать». Семантика финского слова указывает на то, что оно происходит от слова, означающего «мозг», а чередование в корне /k/ и /v/ подтверждает реконструкцию лабиовелярных согласных в середине слова.  В некоторых других словах, приводимых Чивилом также наблюдается чередование /g/ и /b/, включая gurux или buru4 «ворона», и gur(u)21 «щит», также обозначающийся и как kuru14, e-bu-ùr и íb-ba-ru. Эти два слова определённо были почти что омофонами, поскольку они могли быть записаны одной логограммой. Уральское слово для «вороны», *kwarüks, в действительности содержит лабиовелярную смычку, что указывает на большую вероятность того, что именно оно послужило основой для шумерского слова. В селькупском языке изначальная лабиовелярная смычка сохранена, но она была заменена на /v/ в других уральских языках за исключением языков саянских самоедов, где она представлена как /b/. Шумерское gur(u)21 «щит» может быть сопоставлено с финским varus «защита», которое берёт начало от *kwaruks и потому представляет собой идеальную этимологию для шумерского слова.  Регулярное замещение лабиовелярного согласного звуками /g/, /k/ или /b/ в шумерском и звуком /v/ в уральских языках является фонологическим правилом и помогает определить дальнейшие связи между шумерскими и уральскими словами, в которых прослеживается сходная корреляция, например шумерское gíd «толкать» и уральское *vetä- «толкать», или шумерское kur «гора» и уральское *vor «гора» (во многих финно-угорских языках используется точно такая же форма, что и в шумерском — kur). Реконструкция исходного лабиовеляра в последнем примере находит сильное подтверждение в финно-волжском kurok «гора». Огромное количество фонологических связей между шумерским и уральскими языками абсолютно регулярны. Например, /š/, в начальной позиции в шумерских словах регулярно соотносится с финским /h/, шумерское /s/ регулярно соотносится с финским /s/ (в венгерском — s, ch, sh), и т.д.  Слово a-gù, которое мы совсем недавно разобрали, записывается двумя клинописными знаками, A и KA, причём у каждого из этих знаков имеется несколько фонетических и смысловых значений, обусловленных омонимией и контекстом. Все эти фонетические и смысловые значения тесно соотносятся с уральскими словами; и точно так же в уральских языках работают омонимичные и семантические ассоциации. Сравните омонимию между a, aj «вода» и aj, aja «отец» в шумерском и jää, jäj и äj, äijä в уральском. Это относится не только к знакам A и KA, но и практически ко всей шумерской слоговой азбуке. Например, знак AN, основное значение которого «небеса, всевышний», в старошумерском[4] стал использоваться для записи глагола «быть» в форме единственного числа третьего лица, am6. Уральское слово для «небес» и «всевышнего» было *joma, что также является практически омонимичным глаголу «быть» а форме единственного числа третьего лица, *oma. В шумерском эти два слова стали абсолютно омонимичны после утраты начального /j/. Утратой начального /j/ обусловлена также и вышеупомянутая омонимия между шумерским aj «вода» и aj «отец».  Столь тесный и систематический параллелизм в формах и значениях возможен только в языках, родственных друг другу. Логическим заключением данного исследования может являться лишь то, что шумерский — это уральский язык. Это заключение подтверждается огромным количеством общих слов и регулярных фонетических соответствий — как тех, которые уже были приведены, так и многих других. В шумерском наблюдаются типологические черты уральского языка; в нём присутствует гармония гласных, отсутствует грамматический пол, но существует противопоставление живого и неживого, а его грамматическая система безусловно уральская — в шумерском присутствуют аналогичные местоимения, тематические маркеры и личные окончания глагола. Кроме того, многие уральские деривационные морфемы наблюдаются в шумерских существительных и глаголах. Такие черты шумерского, которые не свойственны уральским языкам, как эргативные конструкции и глагольная цепочка префиксов, могут быть объяснены тем, что шумерский, после его отделения от других уральских языков, развивался в совершенно новом языковом окружении.  Шумеры пришли в Месопотамию с севера — оттуда, где располагается уральская семья языков. И на основании лексических свидетельств и грамматических особенностей, которые шумерский разделяет с рядом уральских языков, можно сделать дополнительные выводы относительно происхождения шумеров. Ближайшее сходство шумерского мы наблюдаем с волжскими и финскими языками, особенно с последним из этих двух, с которым шумерский разделяет множество фонологических, морфологических и лексических изоглоссов[5]. Помимо прочего, в финском присутствует и родственное шумерскому слово, обозначающее «море, океан» (шумерское ab или a-ab-ba, финское aava, aappa), и схожие с шумерскими слова для обозначения зерновых культур, процессов посева и сбора урожая, домашних животных, колёсных транспортных средств и упряжи тяглового скота. Множество этих слов имеют связи с индоевропейскими — и в особенности с германскими — языками. На основании этих данных можно предположить, что шумеры происходят из понтийско-каспийского региона, к северу от кавказских гор, где они вели осёдлый образ жизни в тесном контакте с индоевропейскими племенами[6]. Я бы не стал исключать вероятности, что их родина может быть соотнесена с майкопской культурой северного Кавказа, которая процветала между 3700 и 2900 до н.э. и имела торговые контакты с культурой позднего Урука. Предположение, что родиной шумеров является эта местность, помогло бы объяснить неуральские черты шумерского, так как картвельские языки, на которых говорят южнее от этой территории, являются эргативными и имеют систему вербальных префиксов, напоминающих шумерские[7]. Шумерские слова для колеса и упряжи тяглового скота, которые родственны уральским, указывают на то, что отделение шумерского от уральской семьи языков произошло после изобретения колёсного транспорта, о котором было известно майкопской культуре примерно с 3500 г. до н.э.  Около 3500 года индоевропейская ямная культура, возникшая между Дунаем и Доном, начала активно распространяться на юг, достигнув территории Кавказа примерно к 3300 году до н.э. Вероятно, именно эта экспансия и явилась причиной миграции шумеров в Месопотамию[8]. Эта миграция должна была пройти через Кавказ и долину Дияла, а поскольку в то время уже был изобретён колёсный транспорт, она могла быть завершена до конца периода позднего Урука (3100 г. до н.э.).  Лексические параллели между шумерским и уральскими языками открывают не только абсолютно новые возможности в изучении шумерского, но также предоставляют шанс определить родину шумеров и время их прибытия в Месопотамию. Кроме того, посредством подобных исследований мы можем на основании очень древних лингвистических данных проникнуть в предысторию финно-угорских народов. Разумеется, сначала доказательства должны быть проверены на достоверность, прежде чем они будут приняты и допущены к использованию.  Сейчас я готовлю интернет-версию базы данных в сотрудничестве с департаментом генеральной лингвистики хельсинкского университета. Планируется сделать электронную версию интерактивной и содержащей поисковую систему и программу для проверки регулярности звуковых изменений, задействованных в сравнительном анализе. Я приглашаю всех желающих проверить его и внести свой вклад в его развитие через конструктивную критику и добавление новых данных.

Источник:http://samlib.ru/editors/i/ilxin_i_a/sumerianural.shtml

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

2 × 2 =

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

Website Malware Scan